Художественные традиции Западной Индии 9-12 в. процветали под покровительством Пратихаров в Раджастане, Соланки в Гуджарате и Чахамана в Харияне. Большинство этих царей занимались возведением индуистских храмов, но некоторые из них отдавали предпочтение джайнским памятникам, таким как известная группа на горе Абу в Южном Раджастане. Белый известняк и мрамор были наиболее используемыми в этих районах, как например панель 11в. с изображением Шивы и его супруги Парвати в композиции, известной как «Ума-Махешвара». Здесь бог и богиня сидят в нежных объятиях, обвивая руками тела друг друга. Шива держит трезубец, свое отличительное оружие, а Парвати – цветок лотоса. У бога спутанные волосы и длинные серьги, позади его головы находится нимб с прорезными отверстиями. Рядом можно увидеть быка, его ездовое животное.
Эта сцена семейного уюта и спокойствия контрастирует со скульптурой Вишну 12 в. в его инкарнации Варахи, поднимающего ногу, чтобы выйти из космического океана. Кабанья голова поднята вверх и обращена к маленькой фигурке Бхудеви, богини, которую он только что спас. Преданные и святые созерцают это чудесное избавление. Подобные фигуры возникают и в других композициях, подчас сохранившись лишь фрагментарно. Мужская фигура, возможно охранитель, изображена с поднятой рукой, как будто держа эмблему божества, которому служит; но все это – лишь обломки; как и женщина, держащая вину, струнный инструмент с тыквой для акустики.
Другая западноиндийская скульптура включает обнимающиеся митхуны на фризе 10 в. Пары представлены в многообразии откровенно сексуальных поз. Вместе с сурасундари, с которыми они перемежаются, митхуны предстают в ритмическом движении поз. В подобной позе изображена женская фигура 10 в., чей сохранившийся торс выполнен из блестящего черного хлорита. Экстравагантность драгоценных ожерелий, поясов и кистей служит дополнением к пышным чувственным формам полных грудей, тонкой талии и крутых бедер. Вероятнее всего, это одна из сурасундари, подобная женской фигуре 11 в., высеченной на мраморной плите. Хотя эта вторая фигура не так преувеличенно изогнута в своей позе, ее тело обладает не меньшей пышностью форм.
Эти традиции в скульптуре прослеживаются вплоть до недавнего времени в Западной Индии, что явствует из мраморной фигуры Чандрапрабху 19 в. Сидящий на лотосе со скрещенными ногами и ладонями рук на коленях, джайнский святой смотрит прямо вперед, его глаза широко открыты. Антинатурализм этой композиции вызывает удивление, когда мы сравниваем ее с искусством Западной Индии. Вместо того, чтобы воплощать жизнеутверждающие принципы, эта фигура, кажется, принадлежит к сфере абстракций джайнской метафизики.